Журнал индексируется:

Российский индекс научного цитирования

Ulrich’s Periodicals Directory

CrossRef

СiteFactor

Научная электронная библиотека «Киберленинка»

Портал
(электронная версия)
индексируется:

Российский индекс научного цитирования

Информация о журнале:

Знание. Понимание. Умение - статья из Википедии

Система Orphus


Инновационные образовательные технологии в России и за рубежом


Московский гуманитарный университет



Электронный журнал "Новые исследования Тувы"



Научно-исследовательская база данных "Российские модели архаизации и неотрадиционализма"




Научно-информационный журнал "Армия и Общество"



Знание. Понимание. Умение
Главная / Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение» / № 4 2011

Луков Вл. А. Об Аларконе

УДК 821.134.2

Lukov Vl. A. About Alarcón

Аннотация ◊ Статья о Хуане Руисе де Аларкон-и-Мендосе — выдающемся испанском драматурге XVII века. Автор обосновывает тезис о ключевом месте Аларкона в «золотом веке» испанской драматургии.

Ключевые слова: Аларкон, испанская драматургия, XVII век.

Abstract ◊ This article is about Juan Ruiz de Alarcón y Mendoza — an outstanding Spanish playwright of the 17th century. The author substantiates the thesis on the Alarcón’s key place in the “Golden Age” of Spanish dramaturgy.

Keywords: Alarcón, Spanish dramaturgy, 17th century.


Когда литературоведы говорят об Аларконе, они могут подразумевать двух выдающихся испанских писателей, живших в разное время. Один из них — дон Педро Антонио де Аларкон (1833–1891), написавший 19 томов произведений[1], но прославившийся относительно небольшой повестью «Треугольная шляпа» (1874), особенно после того, как Мануэль де Фалья на сюжет этой повести сочинил одноименный балет специально для труппы С. Дягилева, поставленный в Лондоне в 1919 г. в декорациях П. Пикассо с невероятным успехом. Другой же Аларкон (правильнее было бы его называть Руис де Аларкон-и-Мендоса, в соответствии с чем в Краткой литературной энциклопедии он справедливо помещен на букву «Р»[2], но обычно в соответствии со сложившейся традицией его продолжают звать Аларкон[3]) жил на рубеже XVI–XVII веков, в «золотой век» испанской драматургии. Именно о нем и пойдет речь дальше.

Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса (Ruiz de Alarcón у Mendoza, 1581, Таско, Мексика, — 4.VIII.1639, Мадрид) — испанский драматург, значение которого для мировой литературы до настоящего времени в полной мере еще не раскрыто.

Из 26 его пьес[4] у нас получили известность драма «Ткач из Сеговии»[5] и комедия «Сомнительная правда»[6] — одна из лучших испанских комедий. Писали о нем в нашей стране немного (наиболее полная работа — диссертация А. Е. Менина об Аларконе[7]). Этот странный, необычный драматург и при жизни не получил особого при­знания, предметом нападок даже со стороны Лопе де Веги, к школе которого его обыч­но относят[8]. Но Аларкон занимает в испанской и евро­пейской драматургии[9] одно из ключевых мест.

В своих произведениях Аларкон исходил из своеоб­разной и во многом новой концепции мира и че­ловека. Он считал, что человек от природы добр. Его здоровое начало проявляется в жизненной энергии, активности (эта ренессансная мысль роднит Аларкона с Лопе де Вегой). Но особенностью аларконовского подхода является то, что в его пьесах никогда не выводится «естественный че­ловек», свободный от общества.

Первым в испанской литературе проанализи­ровал проблему столкновения человека с обще­ством великий Сервантес, показав, что толь­ко «помешательство» героя — Дон Кихота — мо­жет освободить его духовный мир от давления общества[10]. У Лопе де Веги мы снова находим мо­тив «помешательства», но от безрассудства люб­ви, когда человек оказывается не в состоянии совладать со своими чувствами.

Аларкон же выводит в своих произведениях «нор­мальных» людей, сломленных обществом. Писа­тель утверждает: общество может исказить в че­ловеке здоровое начало, любой талант. Фантазерство превращается в лживость, влюбленность приводит к воровству, высокое общественное по­ложение — к черствости и деспотизму.

В комедии «Сомнительная правда» (“La verdad sospechosa”, до 1619) рассказывается следу­ющая история. Из Саламанки в Мадрид возвра­щается дон Гарсия, сын дона Бельтрана. Учи­тель дона Гарсии сообщает его отцу о том, что дон Гарсия обладает лишь одним недостат­ком — непрерывно сочиняет небылицы. Учитель уверяет, что дон Гарсия «в Мадриде примеры искренности видя, правдивым станет вскоре сам». Дон Бельтран горько смеется над легкой верой учителя: в Мадриде так много лицемеров и лжи, что даже самый правдивый человек, «всякой лжи заклятый враг», станет здесь об­манщиком. Так оно и происходит с доном Гар­сией. Познакомившись с хорошенькими доньей Хасинтой и доньей Лукресией, он начинает уха­живать за первой, вдохновенно ее обманывая, сообщая ей о своей давней пылкой страсти, о том, что он прибыл из Перу и т. д. Слуга Тристан узнал имена девушек, но перепутал их, и теперь дон Гарсия считает Хасинту Лукресией. Отец же его, дон Бельтран, все уже устроил для брака сына с доньей Хасинтой. Узнав об этом (но путая имена), дон Гарсия снова лжет. Он со­общает отцу о том, что уже женат. Позже, поняв свою ошибку и окончательно запутавшись во лжи, он говорит о себе донье Хасинте чистую правду, но та, не поверив, уходит. «Увы! Как правда значит мало!» — восклицает убитый го­рем дон Гарсия, на что Тристан замечает: «До­бавь, сеньор: в устах лжеца».

Неудача, постигшая весельчака и балагура дона Гарсию, вызывает у зрителя не удовлетво­рение, а сожаление, так как артистическая склонность дона Гарсии к измышлениям и фантазерству переросла в порок лживости именно под влиянием безнравственности, свойственной тем «блюстителям морали», которые в конце пьесы оказываются его судьями.

В аларконовской концепции мира и человека большое место занимает проблема судьбы. Судь­ба у него не рок, а отражение взаимоотношений героя с обществом, с окружающей действитель­ностью. Судьба понимается как процесс станов­ления человеческих характеров в борьбе с устоя­ми общества (отсюда стремление Аларкона преобразовать комедию ситуаций в комедию характеров[11]). Поражение в этой борьбе — общая судьба человеческая, и в этом — ее предопреде­ленность. Такое понимание судьбы не приводит к снижению критического пафоса творчества Аларкона. Акцент в этой критике переносится с осуждения какой-либо отдельной личности на осуждение за­конов общественной жизни.

Но при этом и человек не освобождается от ответственности. В рамках предопределенности есть свобода в выборе способа жизни — следовать ли предопределению или бросить вызов судьбе. Восстают против судьбы лишь сильные. Порочность объясняется в значительной мере слабостью героя.

Однако Аларкон не стремился к утверждению титанической личности (в отличие от писателей эпохи Возрождения), опять-таки в связи с осмыслением конфликта человека и общества: или герой гибнет, или он достигает победы нечеловеческими усилиями.

В драме «Ткач из Сеговии» (“El tejedor de Segovia”, 1634) дон Фернандо, переодевшись в ткача и скрывшись под именем Педро Алонсо, мстит дону Хуану за своего отца, при этом попадая в драматические, казалось бы, безвыходные ситуации. В духе эстетики безобразного, развивавшейся представителями искусства барокко, Аларкон рисует почти невозможные сцены. Оказавшись в кандалах, Педро Алонсо, чтобы снять их и бежать из тюрьмы, откусывает себе пальцы. Он организовывает банду, а когда попадает в плен, то пережигает веревку, связывающую ему руки, на огне ночника. Но очевидно, что такие нечеловеческие по­ступки практически невозможны в реальном ми­ре. Это понимал и Аларкон, отсюда его пессимизм, ко­торый идет как от отрицания благотворности любых связей между людьми, в том числе и люб­ви, так и от сознания беспомощности индивиду­ального протеста.

Выявление писателем почти фатальной зависимости личности от обстоятельств (такие исключения, как его персонажи Ликург или Педро Алонсо, лишь подтверждают правило) было шагом вперед на пути развития реалистических тенденций от Возрождения к XVII и XVIII векам.

Но здесь была и большая опасность уйти в беспросветный пессимизм, оплакивание беспомощности человека. Аларкон счастливо избег этой опасности. Он нашел универсальный способ преодоления власти «рока» — иронию[12], выступив первооткрывателем иронии в испанской драматургии XVII века, поэтому неправы те исследовате­ли, кто видит в Аларконе только морализатора.

Концепция мира и человека (прежде всего — зависимость личности от общества, что позволи­ло вскрыть некоторые механизмы становления характера, и известная свобода личности в рам­ках предопределенности, что позволило рас­крыть особенности поведения человека в каж­дый данный момент) приводит Аларкона к заострению внимания на характере героя. Здесь наиболее ощутимо новаторство Аларкона, так как именно концен­трация идейно-художественной нагрузки на ха­рактере приводит к значительным сдвигам в творческой манере, в художественном мето­де Аларкона, во всей структуре испанской националь­ной драмы. Можно так сформулировать суть этого новаторства: характер определяется обсто­ятельствами, судьбой, но сам он определяет си­туацию.

Аларкон переносит центр тяжести с действия, инт­риги на характер[13]. Характер определяет события пьесы, которые служат для его раскрытия. С ге­роем происходят не случайные, не любые события, а только те, которые соответствуют его ха­рактеру.

Отсюда такая особенность произведений Аларкона, как предугадываемость сюжета. Это противоре­чит требованиям школы Лопе де Веги. Аларкон отхо­дит от традиций этой школы и сближается с классицизмом.

Перенос драматической нагрузки с действия на характер в корне меняет эстетическую основу драматического действия, что происходило па­раллельно открытию нового типа характера. Анализ становления характера только еще за­рождался, поэтому Аларкону пришлось отказаться от ренессансной многогранности характера, герой у него наделен, как правило, одной ведущей чер­той, что также сближает метод Аларкона с классициз­мом. Как правило, это какой-то порок.

Это следствие выдвижения на первый план нравственной проблематики. Отношения между людьми драматург объясняет на основе этиче­ских мотивов, утверждая, что нравственная природа человека предопределяет его судьбу. Паде­ние нравов, попрание элементарных норм обще­человеческой морали, извращение законов чести, благородства, бездуховность, бескрылость жиз­ни испанской аристократии — вот круг проблем, разрабатываемых в драматургии Аларкона. Ложь, лице­мерие, корыстолюбие, злословие, неблагодар­ность, жестокость, эгоизм присущи целой гале­рее персонажей таких комедий, как «Сомнитель­ная правда», «И стены имеют уши», «Проверка обещаний», «Нет худа без добра», «Конкурс же­нихов».

Комедии Аларкона представляют собой своеобраз­ную лабораторию нравов. В каждой из них ста­вится эксперимент и ведется наблюдение за по­ведением героя в различных жизненных ситуациях, возникающих не произвольно, по прихоти случая, неожиданного поворота интриги, а как следствие изначально заданной герою доминиру­ющей черты характера.

Однако в произведениях Аларкона есть примеры на­рушения единства действия, когда возникают си­туации и положения, воплощающие торжество случая или «рока», хотя такие ситуации лишены такого самостоятельного значения, каким они обладали в пьесах, основанных на запутанной интриге. Разрушая указанное единство действия произведения, они возникают в финалах некото­рых пьес Аларкона как полемика с традиционным «разрешением» судьбы в форме награды или наказа­ния. Это отчетливо проявляется в иронии, скры­той в действиях отрицательных персонажей та­ких драм, как «Ткач из Сеговии», «Завоевание друзей», «Привилегированные», «Жестокость за любовь». Единство характера и действия этих персонажей, проявляемое на протяжении всего произведения, как правило, резко нарушается в финале, в момент разрешения конфликта. Разоб­лачая злодеяния этих персонажей, автор тем не менее позволяет им в конце концов иску­пить вину признанием своих пороков и воздаяни­ем должного по достоинству положительным ге­роям. Их раскаяние, сомнительное, неубедитель­ное, драматургически не подготовленное, являет­ся по сути уходом от заслуженной расплаты. Ко­нечное состояние противоречит изначально зало­женным в их характерах свойствам. Это не недостаток драматургического мастерства Аларкона, как считали некоторые исследователи. В подобных сюжетных ходах лишний раз проявляется неже­лание драматурга сводить судьбу героя к внеш­нему «разрешению», стремление показать, что наказание, заложенное в самом пороке, не огра­ничивается моментом расплаты, а заключается в тех потерях, которыми чревата вся жизнь пер­сонажей.

Объективной предпосылкой переакцентиров­ки драматургической нагрузки от действия на характер являлась сама действительность Испа­нии начала XVII века, которая требовала отрезвле­ния от успехов эпохи колониальных завоеваний, разложивших экономику страны и породивших стихию всеобщей продажности, пошлости и эгоизма. Переакцентировка, осуществленная Аларконом, явилась отражением изменения общественного самосознания, возрастания чувства индивиду­альной ответственности каждого за судьбы всех и в то же время углубившегося понимания своей зависимости от внешних обстоятельств и пре­вратностей судьбы.

Метод Аларкона противоречив: писатель оказался на перекрестке, на пересечении реалистических, барочных и классицистических тенденций. Он заложил основы классицистической комедии нравов, оказал влияние на драматургию барокко, от­крыл одним из первых закон зависимости лично­сти от общества — этим объясняется ключевое место Аларкона в литературе XVII века.

Думается, что когда-нибудь творчество Аларкона и испанских драматургов его времени стану предметом энциклопедических информационных изданий по аналогии с тем, как сейчас успешно решает Институт фундаментальных исследований Московского гуманитарного университета создание в Интернете целой системы электронных ресурсов, посвященный творчеству Шекспира[14].



ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Alarcón P. A. Obras completas: V. 1–19. Madrid, 1881–1928. (Ibid. Madrid, 1957).

[2] Штейн А. Л. Руис де Аларкон-и-Мендоса // Краткая литературная энциклопедия : В 9 т. М., 1971. Т. 6. Стб. 418–419.

[3] В зарубежных исследованиях такая же разноголосица. См., напр.: Morley S. G. Studies in Spanish Dramatic Versification of the “Siglo de Oro”: Alarcon and Moreto. Berkeley (Cal.), 1918; Brenes С. О. El sentimiento democrático en el teatro de Juan Ruiz de Alarcón. Valencia, 1960.

[4] Ruiz de Alarcón. Obras completas: V. 1–2. Mex.; B. Aires, 1957–1959.

[5] Аларкон. Ткач из Сеговии. М. ; Л., 1946.

[6] Аларкон. Сомнительная правда // Три испанские комедии. М. ; Л., 1951. С. 153–290; Аларкон. Сомнительная правда // Испанский театр. М., 1969. С. 379–484.

[7] Менин А. Е. Традиции и новаторство в драматургии Хуана Руиса де Аларкона (1581–1639) : Дис. ... канд. филол. наук. М., 1977. См. также его статью: Менин А. Е. О характере сценического действия в драме Аларкона «Ткач из Сеговии» // Традиции и новаторство : Сб. науч. трудов. Кишинев, 1973. С. 49–65.

[8] См.: Плавскин 3. И. Испанская литература XVII — середины XIX века. М., 1978; Луков Вл. А. История литературы : Зарубежная литература от истоков до наших дней / 6-е изд. М., 2009.

[9] Общий взгляд на историю драмы, на литературный процесс с точки зрения тезаурусного подхода и о самом этом подходе мы изложили в работах, опубликованных в журнале «Знание. Понимание. Умение»: Луков Вал. А., Луков Вл. А. Тезаурусный подход в гуманитарных науках // Знание. Понимание. Умение. 2004. № 1. С. 93–100; Луков Вл. А. Литература: теоретические основания исследования // Знание. Понимание. Умение. 2005. № 2. С. 136–140; Луков Вл. А. Жанры и жанровые генерализации // Знание. Понимание. Умение. 2006. № 1. С. 141–148; Луков Вл. А. Д. С. Лихачев и его теоретическая история литературы // Знание. Понимание. Умение. 2006. № 4. С. 124–134; Луков Вл. А. Мировая драматургия // Знание. Понимание. Умение. 2007. № 2. С. 229–231; Луков Вл. А., Кирюхина Т. М. Композиция // Знание. Понимание. Умение. 2009. № 1. С. 251–254; Луков Вл. А. История литературы // Знание. Понимание. Умение. 2009. № 4. С. 243–245; Федотов О. И., Луков Вл. А. Литературоведение // Знание. Понимание. Умение. 2010. № 4. С. 271–278.

[10] Подробнее этот мотив рассмотрен нами в работе: Луков Вл. А. Сервантес. М., 2005.

[11] См.: Плавскин З. И. О «комедиях характеров» Аларкона // Романо-германская филология. Л., 1957.

[12] Об иронии как приеме и принципе в литературе мы пишем в ст.: Луков Вл. А. Ирония // Новая Российская Энциклопедия : В 12 т. Т. 7 (1) : Интонация — Казарес / Редкол.: А. Д. Некипелов, В. И. Данилов-Данильян и др. М., 2010. С. 151–152.

[13] Отмечено в работе: Плавскин З. И. О «комедиях характеров» Аларкона // Романо-германская филология. Л., 1957.

[14] См.: Захаров Н. В., Луков Вл. А., Гайдин Б. Н. Шекспир в информационных проектах Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета // Знание. Понимание. Умение. 2010. № 4. С. 234–238.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Аларкон. Сомнительная правда // Испанский театр. М., 1969. С. 379–484.

Аларкон. Сомнительная правда // Три испанские комедии. М. ; Л., 1951. С. 153–290.

Аларкон. Ткач из Сеговии. М. ; Л., 1946.

Захаров Н. В., Луков Вл. А., Гайдин Б. Н. Шекспир в информационных проектах Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета // Знание. Понимание. Умение. 2010. № 4. С. 234–238.

Луков Вал. А., Луков Вл. А. Тезаурусный подход в гуманитарных науках // Знание. Понимание. Умение. 2004. № 1. С. 93–100.

Луков Вл. А. Д. С. Лихачев и его теоретическая история литературы // Знание. Понимание. Умение. 2006. № 4. С. 124–134.

Луков Вл. А. Жанры и жанровые генерализации // Знание. Понимание. Умение. 2006. № 1. С. 141–148.

Луков Вл. А. Ирония // Новая Российская Энциклопедия : В 12 т. Т. 7 (1) : Интонация — Казарес / Редкол.: А. Д. Некипелов, В. И. Данилов-Данильян и др. М., 2010. С. 151–152.

Луков Вл. А. История литературы // Знание. Понимание. Умение. 2009. № 4. С. 243–245.

Луков Вл. А. История литературы : Зарубежная литература от истоков до наших дней / 6-е изд. М., 2009.

Луков Вл. А. Литература: теоретические основания исследования // Знание. Понимание. Умение. 2005. № 2. С. 136–140.

Луков Вл. А. Мировая драматургия // Знание. Понимание. Умение. 2007. № 2. С. 229–231.

Луков Вл. А. Сервантес. М., 2005.

Луков Вл. А., Кирюхина Т. М. Композиция // Знание. Понимание. Умение. 2009. № 1. С. 251–254.

Менин А. Е. О характере сценического действия в драме Аларкона «Ткач из Сеговии» // Традиции и новаторство : Сб. науч. трудов. Кишинев, 1973. С. 49–65.

Менин А. Е. Традиции и новаторство в драматургии Хуана Руиса де Аларкона (1581–1639) : Дис. ... канд. филол. наук. М., 1977.

Плавскин 3. И. Испанская литература XVII — середины XIX века. М., 1978.

Плавскин З. И. О «комедиях характеров» Аларкона // Романо-германская филология. Л., 1957.

Плавскин З. И. О «комедиях характеров» Аларкона // Романо-германская филология. Л., 1957.

Федотов О. И., Луков Вл. А. Литературоведение // Знание. Понимание. Умение. 2010. № 4. С. 271–278.

Штейн А. Л. Руис де Аларкон-и-Мендоса // Краткая литературная энциклопедия : В 9 т. М., 1971. Т. 6. Стб. 418–419.

Alarcón P. A. Obras completas: V. 1–19. Madrid, 1881–1928. (Ibid. Madrid, 1957).

Brenes С. О. El sentimiento democrático en el teatro de Juan Ruiz de Alarcón. Valencia, 1960.

Morley S. G. Studies in Spanish Dramatic Versification of the “Siglo de Oro”: Alarcon and Moreto. Berkeley (Cal.), 1918.

Ruiz de Alarcón. Obras completas: V. 1–2. Mex.; B. Aires, 1957–1959.


BIBLIOGRAPHY (TRANSLITERATION)

Alarkon. Somnitel'naia pravda // Ispanskii teatr. M., 1969. S. 379–484.

Alarkon. Somnitel'naia pravda // Tri ispanskie komedii. M. ; L., 1951. S. 153–290.

Alarkon. Tkach iz Segovii. M. ; L., 1946.

Zakharov N. V., Lukov Vl. A., Gaidin B. N. Shekspir v informatsionnykh proektakh Instituta fundamental'nykh i prikladnykh issledovanii Moskovskogo gumanitarnogo universiteta // Znanie. Ponimanie. Umenie. 2010. № 4. S. 234–238.

Lukov Val. A., Lukov Vl. A. Tezaurusnyi podkhod v gumanitarnykh naukakh // Znanie. Ponimanie. Umenie. 2004. № 1. S. 93–100.

Lukov Vl. A. D. S. Likhachev i ego teoreticheskaia istoriia literatury // Znanie. Ponimanie. Umenie. 2006. № 4. S. 124–134.

Lukov Vl. A. Zhanry i zhanrovye generalizatsii // Znanie. Ponimanie. Umenie. 2006. № 1. S. 141–148.

Lukov Vl. A. Ironiia // Novaia Rossiiskaia Entsiklopediia : V 12 t. T. 7 (1) : Intonatsiia — Kazares / Redkol.: A. D. Nekipelov, V. I. Danilov-Danil'ian i dr. M., 2010. S. 151–152.

Lukov Vl. A. Istoriia literatury // Znanie. Ponimanie. Umenie. 2009. № 4. S. 243–245.

Lukov Vl. A. Istoriia literatury : Zarubezhnaia literatura ot istokov do nashikh dnei / 6-e izd. M., 2009.

Lukov Vl. A. Literatura: teoreticheskie osnovaniia issledovaniia // Znanie. Ponimanie. Umenie. 2005. № 2. S. 136–140.

Lukov Vl. A. Mirovaia dramaturgiia // Znanie. Ponimanie. Umenie. 2007. № 2. S. 229–231.

Lukov Vl. A. Servantes. M., 2005.

Lukov Vl. A., Kiriukhina T. M. Kompozitsiia // Znanie. Ponimanie. Umenie. 2009. № 1. S. 251–254.

Menin A. E. O kharaktere stsenicheskogo deistviia v drame Alarkona «Tkach iz Segovii» // Traditsii i novatorstvo : Sb. nauch. trudov. Kishinev, 1973. S. 49–65.

Menin A. E. Traditsii i novatorstvo v dramaturgii Khuana Ruisa de Alarkona (1581–1639) : Dis. ... kand. filol. nauk. M., 1977.

Plavskin 3. I. Ispanskaia literatura XVII — serediny XIX veka. M., 1978.

Plavskin Z. I. O «komediiakh kharakterov» Alarkona // Romano-germanskaia filologiia. L., 1957.

Plavskin Z. I. O «komediiakh kharakterov» Alarkona // Romano-germanskaia filologiia. L., 1957.

Fedotov O. I., Lukov Vl. A. Literaturovedenie // Znanie. Ponimanie. Umenie. 2010. № 4. S. 271–278.

Shtein A. L. Ruis de Alarkon-i-Mendosa // Kratkaia literaturnaia entsiklopediia : V 9 t. M., 1971. T. 6. Stb. 418–419.

Alarcón P. A. Obras completas: V. 1–19. Madrid, 1881–1928. (Ibid. Madrid, 1957).

Brenes S. O. El sentimiento democrático en el teatro de Juan Ruiz de Alarcón. Valencia, 1960.

Morley S. G. Studies in Spanish Dramatic Versification of the “Siglo de Oro”: Alarcon and Moreto. Berkeley (Cal.), 1918.

Ruiz de Alarcón. Obras completas: V. 1–2. Mex.; B. Aires, 1957–1959.


Луков Владимир Андреевич — директор Центра теории и истории культуры Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета, доктор филологических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, академик Международной академии наук (IAS, Инсбрук) и Международной академии наук педагогического образования. Тел.: +7 (499) 374-75-95.

Lukov Vladimir Andreevich, Director of the Theory and History of Culture Center of the Institute of Fundamental and Applied Studies at Moscow University for the Humanities, a Doctor of Science (philology), professor, honoured scientist of the Russian Federation, member of the International Academy of Science (Innsbruck) and the International Teacher’s Training Academy of Science. Tel.: +7 (499) 374-75-95.

E-mail: lookoff@mail.ru

Дата поступления: 15.06.2011.



в начало документа
  Забыли свой пароль?
  Регистрация

  "Знание. Понимание. Умение" № 3 2016
Вышел  в свет
№ 3 журнала за 2016 г.







Каким станет высшее образование в конце XXI века?
 глобальным и единым для всего мира
 локальным с возрождением традиций национальных образовательных моделей
 каким-то еще
 необходимость в нем отпадет вообще
проголосовать
Московский гуманитарный университет © Редакция Информационного гуманитарного портала «Знание. Понимание. Умение»
Портал зарегистрирован Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере
СМИ и охраны культурного наследия. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-25026 от 14 июля 2006 г.

Портал зарегистрирован НТЦ «Информрегистр» в Государственном регистре как база данных за № 0220812773.

При использовании материалов индексируемая гиперссылка на портал обязательна.

Яндекс цитирования  Rambler's Top100


Разработка web-сайта: «Интернет Фабрика»